Начало работ по танку нового поколения

 

      Во второй половине 1979 давление на ХКБМ со стороны ленинградской группы несколько ослабло, все увидели сколько проблем потащило за собой принятие конъюнктурного решения на переход к созданию единого танка на базе Т-80. С этой машиной было столько технических и организационных вопросов, что до перспективных разработок ни у кого не доходили руки. Совершенствование Т-80 показало, что  на его базе качественного рывка в танкостроении получить невозможно и необходимо предлагать что-то новое.

     Ни у одного из танковых КБ не было более или менее отработанных предложений по перспективному танку, от ВНИИТМ никто и не ожидал серьезных предложений. К этому времени Шомин окреп в должности главного конструктора ХКБМ и начал интересоваться, а что же есть в подразделениях КБ по перспективной тематике. Заинтересовался он и нашими работами по ТИУС.

     Будучи не плохим стратегом он грамотно рассчитал время, когда надо выходить с перспективной машиной. Пользуясь появившейся к нему еще в бытность его работы по ракетной тематике в Н.Тагиле расположенностью Дмитриева, ставшего заведующим оборонным отделом ЦК КПСС, он начал через верха забрасывать идею о необходимости разработки танка нового поколения. В это время у нас еще ничего конкретного не было, но Шомин решил заняться им всерьез и начал вести подготовку мнения в отрасли, что эту работу надо поручить нам.

     Для начала он решил  посмотреть, что разумного есть по этому вопросу в ВНИИТМ и в конце декабря 1979 бригада ведущих специалистов КБ, в том числе и я, была командирована в ВНИИТМ и смотрела их работы по перспективному танку. Ничего разумного и нового мы там  не увидели, по прицельным комплексам и тем более по ТИУС у них вообще ничего не было.  Показали проект танка с урезанным носом, выглядело несколько экзотично. Всех удивила их работа по установке на БМП-1 двух турбин от истребителя для резкого ускорения движения в экстремальной ситуации. Турбинами была оборудована одна БМП и снят фильм как она лихо взлетает на крутые косогоры, но нужно ли это танку ?

10—11.01.80. Состоялся НТС КБ по перспективному танку на котором рассматривали компоновки новой машины нашего отдела перспективного проектирования. Отдел возглавлял сын Морозова, совмещая с должностью первого заместителя Шомина. Особенно он делал упор на варианте танка с экипажем два человека. / Ю.А. Спустя много лет из дневника Морозова я узнал, что танк с  двумя членами экипажа был основной его работой перед уходом на пенсию./  Проработки были очень сырые, с точки зрения управляемости машины на поле боя никаких обоснований и исследования не приводилось. Но наконец-то занялись перспективным танком !

12.01.80. Шомин решил идти широким фронтом и поехал в ЦК КПУ договариваться о подключении к нашим работам  Академией наук Украины. Там этот вопрос был  положительно решен  и  в КБ началась подготовка план-график работ с Академией.  / Ю.А. В дальнейшем опыт взаимодействия с АН показал, что подключив к  нашим работам долее двух десятков академических институтов мы от них ничего не получили. Они оказались способны только рассуждать  о каких-то проблемах, давать ничем не обоснованные рекомендации, а когда дело касалось конкретной работы все превращалось в пустопорожние разговоры. С тех пор мое мнение о помощи академической науки конкретным разработкам  было сугубо отрицательным и я в наших работах старался держаться от них подальше./

16—17.01.80. Учитывая, что головным по СУО танков в Министерстве определен ЦКБ КМЗ, разработку прицельного комплекса для нового танка нам в Министерстве, пока устно, рекомендовали вести с ними. / Ю.А. Мой опыт работы по комплексу «Обь» показывал, что с ними взаимодействовать будет очень тяжело и получить конкретный результат чрезвычайно сложно. В дальнейшем совместная работа показала, провал работ по прицельному комплексу был одной из основных причин неудач по всему танку./  По команде Шомина был в ЦКБ КМЗ  по предварительному обсуждению вариантов построения прицельного комплекса для нового танка. Перед этой поездкой Мазуренко и Коробейников сообщили мне, что основное направление работ по танку – экипаж два человека. Это принципиально новое решение и непонятно, как все-таки можно управлять боем танкового подразделения с таким экипажем. В случае выполнения наводчиком функций командира танк будет неспособен вести огонь - это очень серьезно!

 В ЦКБ КМЗ поддержали идею создания нового прицельного комплекса и согласны работать, но требуют большие объемы под прицелы. В процессе обсуждения  они сообщили, что они ведут работы по системе автоматического захвата цели на базе телевизионного канала для вертолета МИ-28 и штурмовика Су-24 и для них в Каунасе должны разработать телевизионную систему.

Обидно, что ничего не знаем об этом. Мало ездим! Необходима информация из других областей развития нашей техники, особенно в ракетно-космической отрасли.

               28.01—2.02.80. Обратно был в ЦКБ КМЗ, где рассматривали уже более конкретные их предложения  по комплексу. У них на всех уровнях, вплоть до Некрасова  на удивление приветствуют работу с нами. По предложению Мазуренко, исходя из компоновки для двух человек, прицельный  комплекс должен был состоять из двух панорам без ночного канала, пассивный ночной прицел размещался самостоятельно. Исходя из требований размещения экипажа приборы должны быть без оптических окуляров, что выглядит слишком революционно и возможно ли такое создать?                   Они предложили проработать обнаружитель вертолетов на базе телевизионной системы.

Рассказал им о БЦВМ Института кибернетики, они заинтересовались, возможно, согласятся производить у себя.

Созвонился и заехал к Новожилову, рассказал о параметрах БЦВМ Института кибернетики. Он о них, в принципе, уже знал и  заинтересовался слабо. Проводить работы сейчас с нами не может.

Был в Академии БТВ у заведующего кафедрой автоматики танков генерала Белановского. Спросил его мнение об экипаже в два человека, он считает, что все это выглядит очень сомнительно и такой переход слишком кардинален и вряд ли он оправдан.

10.02.80.  У нас был Данильченко - директор НИИ систем нашего министерства, который непонятно чем занимается и в основном только распределяет ЭВМ по предприятиям отрасли. Шомин приказал мне ознакомить его с ТИУС. Он заинтересовался, хотя сам делать ничего не может и не хочет. У него хорошие связи с Глушковым, и он обещал переговорить с ним по вопросу разработки для нас БЦВМ.

18.02.80. Хандога был в Министерстве  и вместе с Агапоновым готовили письма-запросы в смежные Министерства по подключению к работам по ТИУС для оформления решения  ВПК. Работа движется очень медленно, Агапонов – просто саботажник, как его только могут держать в Министерстве! / Ю.А. Потом я узнал, что его держали для «особых поручений»  в интересах руководства, кому-то гараж, машина, дача, институт и он этим с удовольствием занимался./

20—21.02.80. К нам приехала бригада специалистов из ЦКБ КМЗ по прицельному комплексу. Оказалось, что мы и они не готовы серьезно обсудить эту проблему. Они  настаивают на дневно-ночном основном приборе и панорамической головке, так как основной прибор у них проработан. Рациональную структуру комплекса не нашли и решили провести совещание в марте по определению состава комплекса.

26.02.80. У нас был Борисюк и я спросил его по БЦВМ Глушкова. Он считает, что их технология не подходит, элементная база плохая, а СКБ Ротор может сделать такое же, только нет математического обеспечения. С такими рассуждениями мы можем далеко заплыть, не имея ничего и никакого опыта такое можно говорить только по незнанию.

3—7.03.80. С представителями ЦКБ КМЗ и НИИ прикладной физики был в Каунасе на радиозаводе по телевизионной системе. Там хотят работать с нами и у них серьезный подход к работе, но просили нашей поддержали в их Министерстве. Согласны делать телевизионную систему видения и телевизионный канал для прицельного комплекса. Видел макеты телевизионных систем на ПЗС, наши и американские, разрешение еще недостаточное. Ночной канал без ЭОП вряд ли удастся сделать. Они согласны поставить нам серийную вертолетную систему для проверок по разрешению в составе танка, но требуется разрешение их генерального заказчика.

29.02—1.03.80. Хандога был в Киеве у Голодняка по БЦВМ, там была беседа по системам с генералом из Академии Можайского. Голодняк дал принципиальное согласие на работы по договору с нами и стоимость работ 1млн. рублей.

12.03.80. С ВНИИТМ договорились о финансировании, позвонили Голодняку, но ему уже не нужно!? Создается впечатление о нем как о несерьезном партнере, опять начались разговоры о серийном заводе.

18.03.80.  Я и Хандога были в Киеве. Голодняк организовал нам встречу с ведущими специалистами по различным вопросам и помощником Глушкова Самсоновым. Шел разговор о создании системы. Наконец-то первый серьезный разговор! Голодняк пытался вести разговор о 10 образцах, но это уже не ставилось основой для начала работ. В принципе, было сказано, что на 90% вопрос решен, но необходима встреча нашего руководства с Глушковым. Договорились о такой встрече через неделю.

В процессе бесед стало понятно, что все-таки для Института кибернетики  разработка устройств сопряжения с БЦВМ очень серьезный вопрос.

18—19.03.80. У нас состоялось совещание с ЦКБ КМЗ по определению состава и ТТХ прицельного комплекса. Мы настаивали на комплексе из двух панорам, они с этим не соглашались. Протаскивали свою идею о дневно-ночном прицеле и панораме, но в итоге подписали наши требования. Очень серьезный вопрос по ночному каналу, получить требуемую дальность в приемлемых габаритах невозможно. Необходимы принципиально новые решения!

27.03.80. Словиковский и я ездили на встречу с Глушковым. От ЦКБ КМЗ были Иванов, Погонин, Пыркин, Пятков и от СКБ Ротор Макаров, Орешкин и Винокуров.

На встречу с Глушковым они опоздали, были только мы. Принимал нас академик Глушков, его заместители, начальник СКБ, Голодняк, Подворчан и его специалисты.

В разговоре с Глушковым виден был его громадный кругозор и знание дела. У своих сотрудников спрашивал только по существу вопроса и интересовался, могут  сделать или нет. Чувствовалось, что он подготовлен к встрече, возможно с подачи Данильченко, представляет наши проблемы, даже знает, что мы работаем по экипажу из двух человек.

Изложенную нами идеологию он поддерживает и считает это самым верным направлением развития систем танка.

Он задал вопрос, что будет с Преснухиным в этой ситуации. Словиковский сказал, что разработка будет вестись на конкурсных началах. На это Глушков ответил, что не хочет портить отношения с Преснухиным.

В заключение Глушков заявил, что он согласен вести разработку системы, но если на это дает добро Воронин или Финогенов. Договорились, что в апреле у Воронина должна состояться встреча всех заинтересованных сторон, на которой должны решить, что и как делать.

После совещания Голодняк всем нам еще раз рассказал о БЦВМ «Миг», при этом выявились в ней и недостатки по постоянной памяти. ЦКБ КМЗ в этой машине  серьезно заинтересовалось и Иванов сказал, что они могут взять на себя разработку и изготовление этой машины у себя на заводе.

Представители СКБ Ротор в основном молчали и их позиция была неясна, видно к этим разговорам они совсем еще не готовы. Вечером перед отъездом вся наша компания отметила встречу в ресторане, в котором был рыбный день.

По приезду Словиковский доложил о встрече Морозову (Шомин болел) и тот через обком поставил в известность Воронина и он дал согласие на встречу в Харькове.

7—8.04.80. Для рассмотрения прицельного комплекса во главе с Некрасовым приехала бригада ЦКБ КМЗ, были Михайлов, Иванов, Абрамов, Пыркин. Из-за отсутствия Шомина совещание проводил Морозов. Сразу было видно, что Некрасов заинтересовался нашим изделием, он даже сделал ряд замечаний по машине в целом. Морозов докладывал неубедительно и не смог выделить положительные моменты предлагаемой компоновки, показывать мы не умеем!

Они опять пытались настаивать на варианте с дневно-ночным прицелом, но Некрасов в целом понял проблему и сказал, что будут искать пути построения наиболее оптимального комплекса.

Приятно было видеть, что он вел себя как главный конструктор, выяснял существенные вопросы и не спорил по мелочам и ему неоднократно приходилось удерживать Иванова от ненужных споров. Для разговора с Некрасовым необходим  Шомин, видно было, что Морозов не в состоянии представить  проблему в целом и не силен в полемике при отстаивании своих позиций.

В протоколе все-таки написали, что в комплексе должно быть три панорамы и Некрасов остался недоволен, что на него давят. Будут прорабатывать такой комплекс, но если найдут более лучший вариант, то предложат его для рассмотрения.

По БЦВМ они согласны полностью вести всю работу, включая разработку и производство, но только для нового изделия. Для существующего поколения они категорически отказываются и с БЦВМ еще, видно, проблем будет много.

8.04.80. Позвонил Бархоткин и в очень возбужденном состоянии сказал, что только от Преснухина. Начал возмущаться, что мы ведем переговоры с Глушковым и их оставляем в стороне. Напомнил, что я аспирант  МИЭТ и можно все потерять. Требовал от нас ТЗ на систему и активизации работ. Мне пришлось рассказать об их бездеятельности в течение нескольких лет и неспособности сделать что-то конкретное, на что он заметил, что я не самый умный и т. д. Мы ни о чем не договорились и с этого момента с МИЭТ, по всей видимости, начинаются серьезные разногласия.

14.04.80. На работу после болезни вышел Шомин и Словиковский доложил ему о состоянии по БЦВМ. Он проявил интерес к этому вопросу, так как его это интересовало в разрезе перспективного танка, который без использования принципиально новых средств управления боем сделать будет практически невозможно.  

16.04.80. Несколько раз звонил помошник Глушкова Самсонов, но встреча Глушкова и Воронина все врем откладывалась.

Шомин и, тем более Словиковский, Воронину об этом не докладывали. С одной стороны, они хотят, чтобы эта встреча состоялась, с другой - ничего для этого не предпринимают. Наступил какой-то застой.

17.04.80. В ВНИИТМ состоялось совещание по алгоритмам ТБВ, на котором присутствовал Коробейников. От него требовали записать одним из пунктов протокола, что мы должны выдать МИЭТ ТЗ на ТИУС. Он настоял на том, что ТЗ мы выдадим только после выхода решения на проведение работ и МИЭТ пришлось согласиться с этим. После того, как стало известно о наших контактах с Глушковым, они стали проявлять активность и пытаться убедить нас, что они хотят и могут сделать ТИУС.

21.04.80. Коробейникову позвонил Бархоткин и пытался убедить его, что их неправильно поняли, они очень хотят делать ТИУС и необходимо встретиться и выработать общую линию. Коробейников от такой встречи отказался.

25.04.80. Из Министерства пришло не совсем понятное письмо о том, что в мае в ВНИИТМ должно быть проведено совещание, на котором необходимо выработать идеологию ТИУС и согласовать требования к смежным министерствам. Опять начинаем то, что делали год назад. Впечатление жалкое, зайца начали гнать дальше и неизвестно, чем это закончится. Все эти события говорят о том, что Агапонов, Борисюк и Егоров действительно могут  как-то влиять на политику Министерства.

15—16.05.80. В ВНИИТМ состоялось совещание руководителей отрасли по перспективным разработкам, работам ЛКЗ по Т-80 и ТИУС. Вопрос работах по ТИУС рассматривался неизвестно по чьему предложению. Борисюк докладывал по ТИУС корпуса и сказал, что ТИУС башни строится аналогично. От нас на совещании были Шомин и Морозов и оба были заинтересованы в проведении этой темы для нашего перспективного танка.

К совещанию, вероятно по предложению Агапова и Калашникова, был подготовлен проект решения о проведении НИР с целью оценки целесообразности разработки ТИУС и головной по теме ВНИИТМ. Против такого решения  очень резко выступили Шомин и Борисюк, так как НИР уже проведен и необходимо делать ОКР. В результате подготовили и приняли решение, которое подписали Шомин, Попов, Исаков, Борисюк, Пугачев и Анищенко. По нему необходимо проводить ОКР по решению ВПК, головной по корпусу СКБ Ротор, по башне - ХКБМ.

Совещание, намечавшееся на май, было отменено. Агапонов все-таки прислал телеграмму за подписью Анищенко, что оно состоится в начале июня - пытается доказать свое.

21.05.80. Меня пригласили  в МИЭТ отчитываться за первый год аспирантуры. Вначале беседовал с Горячевым и Бархоткиным., они  интересовались, почему мы пошли на контакт с Глушковым и какие параметры его БЦВМ. Убеждали меня в том, что они усиленно работают и настаивали на согласовании габаритов. Я предложил им сделать только один процессор, они отказались и настаивали на разработке всей системы. Исходя из предыдущего опыта совместной работы начал доказывать, что вряд ли их система будет работать. Ни о чем не договорившись пошли к Преснухину. Он вначале  слушал меня по диссертации, но это его мало интересовало, и он задал вопрос, по состоянию совместной работы и почему мы вышли на Глушкова. На это я ответил, что НИР мы практически провалили, ни одна система не заработала и ничего не проверено, поэтому мы не верим, что у МИЭТ что-то получится и начали искать готовую БЦВМ.

После этого произошло невероятное. Преснухин задал вопрос Бархоткину, почему он об этом он ничего не знает и почему его обманывали. Оказалось, что ему было доложено, что все нормально, задачи проверены и надо делать опытные образцы.

Преснухину были открыты глаза, и он начал, очень деликатно, отчитывать Бархоткина и Горячева. В итоге он сказал, что они должны или сделать ТИУС, или сказать, что они его не сделают. Разумное решение! Договорились, что они для нас делают процессор для ХПИ и совместно изготавливают УСО для стабилизатора. После совещания Горячев был готов все нам отдать, передал систему команд и структуру процессора для ХПИ.

24.05.80. По серийным делам у нас был Министр, приезжал и Борисюк. Разговаривал с ним о результатах предыдущего совещания, он настроен делать ТИУС без ВНИИТМ, совещание в Ленинграде игнорировать и проводить его в Москве и всем добиваться выхода  решения ВПК. По его словам встречу с Глушковым обещали организовать в начале июня в Москве.

30.05.80.От Словиковского узнал, что Ковалюх делает машину с экипажем три человека в противовес Морозову. Для меня это новость. Как будто Шомин должен скоро рассматривать оба варианта и принимать решение.

2.06.80. Морозов вдруг потребовал по указанию Шомина за две недели представить материалы по экипажу два и три человека и обоснование экипажа из двух человек. Придется с Дидоренко форсировать эти работы. /Ю.А. Когда начались разговоры о компоновке машины с экипажем два человека я заинтересовался возможностями экипажа по управлению танком при наращивании и усложнении его систем и по своей инициативе начал анализ загруженности экипажа серийного танка. Такую работу до нас никто не делал и я поручил  Дидоренко  сбор информации по профильным  отделам КБ об органах управления и функциональной загрузке членов экипажа. К тому времени мы начали получать закрытую информацию по эргономике в военной технике, в том числе и о загрузке экипажа космического корабля Союз.

Когда мы собрали все органы управления членов экипажа, то оказалось, что их больше, чем на космическом корабле Союз. Если для полетов на нем много лет готовят офицеров в звании полковника, то экипаж танка состоит в основном из 18-20-летних солдат и это в дальнейшей работе заставило меня очень серьезно относиться к разработке пультов управления.

Шомин узнал о моей инициативной работе и заинтересовался ей, выбор варианта компоновки танка с двумя и тремя членами экипажа базировался, в основном, на выводах  нашей работы./

18—19.06.80. Во ВНИИТМ состоялось совещание по рассмотрению идеологии построения ТИУС. Присутствовали Мироненко, Агапонов, Коробейников, я, Гомберг, Сергеев, Бархотнин, Горячев, Савченко, Терещенко, НИИД, Кировский з-д, Калашников, Голуб, Иванов, Пыркин.

Все присутствующие о ТИУС имели весьма далекое представление. Мироненко был заинтересован в том, чтобы разобраться по существу вопроса. Когда разобрался, то предложил оформить не решение ВПК, а Постановление ЦК КПСС. Это хорошо, но все опять отодвигается и начали делать то же самое, что и год назад - оформлять проекты директивных  документов. Решили документы по башне готовит ХКБМ, а по корпусу -  СКБ Ротор. Предложение о подключении к ребятам Института кибернетики никто не поддержал.

/Ю.А. Структурой и идеологией построения ТИУС я занимался уже несколько  лет и прежде всего исходил из задач, возлагаемых на танк и его экипаж. Выполняя поставленную цель экипаж должен был решать четыре основные задачи: управлять огнем, движением, защитой и взаимодействием танка в составе подразделения.

В соответствии с этими задачам и должны строиться системы танка, каждая из них решает конкретную и независимую задачу при обмене необходимой  информацией между собой. Этот принцип был заложен в структуру разрабатываемой ТИУС и в дальнейшем мы закладывали четыре независимые системы: управления огнем - СУО, движением – СУД, защитой – СУЗ, взаимодействием – СУВ. Подробному исследованию этих вопросов и научному обоснованию такой структуры была посвящена и моя диссертация.

Наибольший интерес вызывала СУВ, так как ее созданием никто раньше не занимался, а она давала танку серьезные преимущества на поле боя. На базе этой системы можно было построить полностью роботизированный танк и для реализации этой идеи необходимо было иметь в танке возможность на расстоянии управлять движением, передавать картинку поля боя, заряжать пушку, вести огонь, передавать по закрытым радио- и телеканалам информацию и команды. Все эти подсистемы мы закладывали в ТИУС и технически в то время они были уже реализуемы. Эти подсистемы разрабатывались в разных министерствах и ведомства, которые не очень- то стремились взаимодействовать друг с другом, что создавало нам определенные трудности в организации  работ./

Когда пошли к Исакову, тот предложил, чтобы головной организацией было не ХКБМ, а фирма разработчик системы. Но такой нет и вопрос остался открытым. Мироненко был против нашего двигателя и стоял за турбину, получается что по корпусу нам делать нечего.

Нам поручили разработать  в июле проект Постановления ЦК КПСС и ТТЗ на ТИУС,  в октябре ТЗ на составные части и тематическую карточку с проведением в 1980   НИР с отдельным финансированием.

Вопрос о серийном производстве БЦВМ остался открытым, Гомберг отказался ее изготавливать.

19.06.80. У нас по прицельному комплексу были представители ЦКБ КМЗ с Абдурахманов и Коконцев, Погонин за излишества к спиртному отстранен от работ. Они присвоили ему шифр «Ворон», наверняка из подхалимажа к Воронину и все над ними смеялись по этому поводу. Привезли обратно вариант комплекса на три человека, принимал их Мазуренко. Подписали решение, что у правого оператора прибор жестко связан с пушкой, а у левого - упрощенная панорама только для вождения.

28.06.80. Я, Морозов, Коробейников, Мазуренко были у Шомина по загруженности операторов перспективного танка и обоснованию экипажа в два человека.

Шомин выслушал внимательно, перебивал в своем стиле. Сказал, что мы его не убедили о возможности экипажа в два человека. Работу одобрил, делается в КБ впервые. Обратил очень серьезное внимание на обзорность. В танке нужны глаза и мы должны найти решение этой проблемы. Во время войны, а он до 1944 воевал, из Т-34 практически ничего не было видно, поэтому вводили лишних членов экипажа. Должно быть существенное упрощение работы членов экипажа, необходимо решить две основные проблемы:

- совмещение функций поиска цели и ведения огня на одном операторе;

- управление подчиненными танками и выполнение функций командира.

Шомин потребовал продолжения работ в направлении разделения функций экипажа на основные и вспомогательных, доказательства чем и как можно автоматизировать управление и как обеспечить обзорность из танка.

8.07.80. Словиковский, Коробейников и я были у Шомина по комплексу управления перспективного танка в связи с подготовкой к приезду Воронина. Словиковский сделал доклад, Шомину он не понравился, не выделено главное и не показаны принципиально новые идеи. Замечания были по существу, он дал тезисы доклада с анализом существующих танков, их проблем, набора решаемых задач и предполагаемые пути решения.

В этом по-настоящему был виден талант Шомина по подготовке встреч высшего руководства. Он показал, как надо представлять материалы руководству высокого ранга и  это была наука для всех присутствующих.

11.07.80. В КБ приехал Воронин смотреть нашу перспективу, с ним были Анищенко, Чубаренко, Рачицкий и другие. Морозов был в отпуске.

Докладывали два варианта: Мазуренко с экипажем два человека и Ковалюх с экипажем три человека, с вынесенной новой пушкой 130мм, наводчик и командир слева от пушки. По своим направлениям докладывали все замы. Словиковский доложил по комплексу управления, я присутствовал на докладе Словиковского (на совещании подобного уровня я впервые). Чувствовалось, что Воронин пытается разобраться и оценить варианты.

На удивление Словиковский доложил очень хорошо, что и отметил Воронин. Удачно были представлены мои материалы по анализу органов управления и варианты управления на два и три человека.

В общем, Воронин отнесся к комплексу положительно. Самое удивительное, что  все поддержали экипаж из двух человек, значит, никто даже не пытался оспаривать это.

Все время шел разговор о БЦВМ, без нее новая машина немыслима. Воронин сказал, что за БЦВМ будет отвечать Нудельман и Рачицкий подтвердил это.

Воронин поддержал идею встречи с Глушковым, но не очень надеется на него. Он сказал, что датчиками будет заниматься Борисюк.

И все-таки здесь ничего не было сказано о том, кто же будет разрабатывать БЦВМ и кто ее будет изготавливать.

Рачицкий опять говорил о всесуточном комплексе на основе БЦВМ, который он заимствует из авиации. Интересно бы с ним ознакомиться. Готовится приказ трех министров Миноборонпрома, Минрадиопрома и Мипромсвязи по созданию этого комплекса.

8.09.80. Начальник экономического отдела Мирошниченко вдруг срочно предложил мне срочно освоить до конца года 0,5 млн. руб. Решили оформить договор с ХГУ на разработку макета радиостанции. Они взялись за 400 тыс. руб. за год разработать макет радиостанции с передачей речевой и дискретной информации. Конечно серьезно надеяться на это не стоит, надо  искать серьезную форму по радиосвязи.

15.09.80. Был в МИЭТ со своими сотрудниками по разработке устройства сопряжения для стабилизатора в обеспечение работ ХПИ. Нас обманули в очередной раз, они отказались выдать материалы и мы разошлись в подходе на какой базе отрабатывать математическое обеспечение. Я настаивал на создании матобеспечения на основе Электроника-60 и СМ-4, Горячев, в принципе, со мной соглашался, но Преснухин против этого и настаивает на отработке на машинах серии ЕС. К согласию не пришли и я заявил Горячеву, что в этом случае нам  нет  смысла выдавать им алгоритмы, попытаемся сами  доводить их до уровня программ совместно с ХПИ. При разговоре с  Преснухиным я сказал, что Министерство отправило документы по «Кентавру» в ВПК, он позвонил  в ВПК Костенко и тот сказал, что у них нет никаких документов и по его мнению, кто-то все это тормозит. Действительно, нас постоянно водят за нос и все обещают, что документы будут оформлены и так уже почти два года.

Был в ЦКБ КМЗ у Пыркина. Он показал оформленную тематическую карточку, по которой работы по Ворону проводится во главе с ЛКЗ. Для них это тоже неожиданность, видно Попов потерпев фиаско с Т-80, пытаются через своих покровителей влезть в разработку перспективного танка. По нашей машине в ЦКБ КМЗ практически ничего не сделано и этим они не занимаются. Как дальше все это будет - непонятно.

1.10.80. По приглашению Аврамова был в ХПИ, рассматривали работы лаборатории по нашей тематике. Ректорат к работам отнесся прохладно, чувствуется вузовская среда. Силаев расписал, что для проведения работ необходимо 30 человек, их нет и непонятно когда они появятся, пришла Электроника-60 и лежит мертвым грузом.

Чем глубже я вхожу в это дело, тем больше начинаю понимать, какие огромные трудности стоят перед  нами, какую колоссальную работу необходимо проделать, чтобы получить первые успехи. Силаев правильно предупреждает меня, чтобы я не переоценивал свои силы.

2.10.80. Из ЦКБ КМЗ приехал Пыркин налаживать отношения по работе. В начале встретились у Морозова, тот предложил идти к Шомину. У Шомина  Пыркин сообщил, что Некрасов хочет с нами работать и желает с ним встретиться. Шомин поддержал идею встречи и обмен делегациями, изложил наш подход по перспективному танку. Классической компоновкой мы заниматься не будем, там все выжато, главное для нас удержать вес. Нужны принципиально новые решения по танку, привел пример и статью немцев - они также пришли к такому выводу.

 Работы по ТИУС нужны для  перспективного танка, для существующего поколения машин необходимо слишком много переделывать!? Интересно, кто дает ему такую информацию? На мое замечание, что можно сделать и для существующих танков, ответил, что надо подумать.

В конце подчеркнул, что сейчас каждое танковое КБ идет своим путем, но придет 1990 год и всем придется считать свои капиталы и тогда станет ясно, кто был прав. Самое плачевное из всего разговор, что Шомин не верит в возможность построения ТИУС для существующих танков. В этом и моя вина — не сумел доказать это!

11.10.80. Приехал Аврамов и у Шомина обсуждали работы ХПИ. Аврамов рассказал о работах кафедры танков, Шомин в отдельных вопросах поддержал его, но сказал, что часть работ необходимо сократить. Рассказал концепцию новой машины,  в ней предполагается широкий уровень автоматизации и необходима стендовая отработка у нас и у них. Все работы он сводил только к перспективной машине, необходимы две БЦВМ  - в башне и корпусе.

Еще раз подтвердил, что мы его убедили в том, что в современном танке работать практически невозможно и наша основная цель - упрощение работы экипажа. Не поддержал Аврамова в части лимитов по труду, сказал, что будет решать это в рабочем порядке.

20—21.10.80. Был в КБТМ по радиолокационному комплексу Аргузин. Нас очередной раз обманули, РЛК будет давать только отметки подвижной цели в виде точки на экране. Объем аппаратуры до 50л, размер антенны громадный (300 × 400), самый сложный вопрос - согласование антенны с линией визирования наводчика. На существующем танке это практически неразрешимо. Они предложили связать антенну через пушку и вопрос согласования повесили на нас.

Был в ЦКБ КМЗ у Абдурахманова, крепко поругались. Он настаивал, что комплекс должен быть простой - это хорошо, но он не должен быть упрощенным. Предложил комплекс с двумя световолоконными связями. В принципе, решает все наши проблемы, но что-то не так, хотя это нам может и подойти.

29.10.80. Совещание в КБТМ по рассмотрению структурной схемы РЛК Аргузин с участием ХКБМ, ЦКБ Точприбор и ВНИИСигнал.

При рассмотрении схемы стало понятно, что комплекс очень громоздкий и сложный, наиболее целесообразно связать антенну через параллелограмм. Точность совмещения антенны вряд ли удастся получить. Что-то похоже на Запруду, это мы уже проходили! Приехав домой разобрался, что с параллелограммом сделать невозможно, т. к. развязка по горизонту. Как строить комплекс — непонятно.

5.11.80. Стало известно, что уходит Воронин, для нашего КБ это удар и очень серьезный. Мироненко говорит, что кто будет вместо него неизвестно. Остановилось оформление директивных документов по перспективному танку  и «Кентавру». Вопрос зашел в тупик, Словиковский относится к этому прохладно.

10.12.80. У нас проведено совещание с  ВНИИ Сигнал и ХПИ по разработке алгоритмов стабилизатора, за  точность стабилизации будет отвечать ВНИИ Сигнал. Никитин отметил, что Силаев делает стенд с ошибками  и не все еще они прочувствовал в системе.

3.12.80. Были у нас из Коврова Ратушный, Слипенко, Жаров. Поинтересовались их мнением о стабилизаторе будущего. Они стоят за электрический по горизонту и гидравлический по вертикали. Слипенко выдвинул идею гидропривода с общей питающей установкой в корпусе.

14.12.80. Приближается конец года. По ТИУС и перспективному танку все стоит на месте.  В верхах что-то не спешат принимать решение, по какой причине непонятно. Может не пришло время для наших систем??

22.12.80. Шомин пригласил меня и Коробейникова  перед поездкой к Дмитриеву и интересовался, какие у нас связи с Новожиловым. Его в Министерстве спрашивали, работаем мы с ним или нет. Мы задали ему вопрос, что будем делать с Кентавром. На это он ответил, что все работы будем вести только под перспективный танк, а отрабатывать систему будем на существующих машинах.

По оформлению решения ВПК сказал, что это нереально, так как там некому его оформлять. Воронин, какой ни плохой был, а все-таки что-то делал, а сейчас и этого нет.

Над ТИУС занесен топор, Шомин  не хочет делать ТИУС для существующих машин, а для перспективы готов на все. Делать Кентавр полуподпольно? Мне кажется, что Министерство все-таки сломает Шомина и заставит заниматься существующим поколением машин.

29.12.80. Шомин вызвал меня и Корабейникова. Сказал, что был у Дмитриева и там рассматривали вопрос по по комплексу управления на основе БЦВМ для Бунтаря. Дмитриев настаивал, чтобы эту систему делало НПО Орион и даже предложил позвонить им, но Шомин отказался. Дмитриев поручил Шомину и Анищенко установить контакт с НПО Орион, а если не получится, то он сам будет выходить на них. Момент очень хороший, если на таком уровне решается вопрос и есть поддержка.

Шомин сказал, чтобы мы сразу после праздников вышли на НПО Орион и получили от них ответ, положительный или отрицательный, а потом он будет выходить на Дмитриева.

Звонил Агапонову. Он сказал, что оформил проект решения ВПК на пять тем и сейчас собирает визы. Кентавр идет по НИР со сроком окончания IIкв.1983 с изготовлением опытных образцов. Но статическим преобразователям пошло также отдельной темой. В январе будет согласование и потом все передается в ВПК. Наконец-то сдвинулось и может что-то получиться.

5.01.81. Шомин и Ковалюх были в ЦК КПУ и в Академии наук у Патона по перспективному танку. В Киеве их встретили очень хорошо. Патон обещал подключить все институты Академии наук с изготовлением у них образцов, что очень важно.

 В ЦК КПУ организован штаб по этой машине, который будет курировать все вопросы, связанные с работами на Украине.

По приезду Шомин собрал руководство КБ, присутствовал и я, и рассказал о поездке в Киев, очень доволен, машину будем делать сами.

И все-таки что-то мало верится, что Академия наук чем-то серьезным может нам помочь. Это ученые, а нам нужны конкретные разработки.

13.01.81. Был в Министерстве по налаживанию контактов с НПО Орион, там были Шомин и Потемкин. Они сразу решили, что необходимо оформить документ по Министерству, к котором изложить порядок работ с НПО Орион. Для выработки этого документа меня сразу же командировали в ВНИИТМ, разработанный там документ необходимо будет направить в 7ГУ и потом провести  совещание с НПО Орион, на котором решить,  что и как делать.

Видел Борисюка и Агапонова, Борисюк сказал, что по Кентавру дела идут плохо и он не знает, чем это закончится.

Агапонов заявил, что в начале февраля решение ВПК будет оформлено, он уже встречался с заказчиком. Нам оформляют НИР, а Борисюку – ОКР, как он старается протащить Борисюка! Состояние очень неопределенное.

В Ленинграде написал ТЗ на основе Кентавра на мультипроцессорную систему. Начальники отделов по СУО, АЗ, АСУ-ТП, ЭРО согласовали его, потом утвердил Потемкин. Они говорили уже о Кентавре, я молчал. Отрадно, что Кентавр всех завоевал, мне уже о нем говорят! Потемкин так и не решил, кто будет вести у них ТИУС по Бунтарю – в ВНИИТМ нет такого отдела. Кентавр по башне ведет Голуб,  а по корпусу -  Калашников.

/Ю.А. В нашей отрасли не было не только фирм, специализирующихся в системах управления Сухопутных войск, но и таких подразделений в головных институтах и ведущих КБ. Мы начали первые формировать идеологию таких систем и спустя некоторое время в нашем КБ появился отдел, который я возглавил. Вдогонку за нами такие же отделы организовали в ВНИИТМ и СКБ Ротор, но перехватить у нас лидирующие им так не удалось, мы слишком далеко уже ушли вперед и у них не было людей, которые по-настоящему болели за это дело./

18.02.81. С письмом о подключении к нашим работам НПО Орион ничего не слышно. По Кентавру также никаких сдвигов. Какое-то шевеление идет с Академией наук, но очень слабо.